Тсвет

  Главная / Выставки / Прошедшие
23МАР, 2019

О выставке

Даты проведения:

23.03.19 – 07.04.19

«Свет – это зримость неизреченного»
Блаженный Августин

Что первое приходит к вам в голову, когда слышите слово «цвет»?

Некий определённый / «любимый» цвет? Может быть, радуга или призма как символ открытия дисперсии света? Пейзаж? Цветок? Линия, проведенная ярким маркером по бумаге или аэрозольной краской по стене?

Занимают ли вас размышления о цвете? Например, как некогда святого Бернара, для которого цвет являлся прежде всего материей, грубой и темной. Слово «цвет» ни разу не ассоциировалось у него с такими понятиями, как свет или ясность, но зато получало такие определения, как «мутный», «сгущенный» и даже «глухой». Ему оппонировал аббат Сугерий, считавший, что все материальные носители должны превратить церковь в храм цвета, ибо красота прежде всего выражается через цвет, который был для него именно светом.

Надевая одежду, думаете ли вы о том, как ее цвет будет говорить о вас? В XIII веке, когда получил свою окончательную форму тезис о семи смертных грехах, их начали ассоциировать с определенным цветом: гордыня и прелюбодеяние – с красным, зависть – с желтым, чревоугодие – с зеленым, ленность – с белым, гневливость и скупость - с черным.

И если в эпоху раннего Средневековья считалось дурным «быть черно-белым», то в первой половине прошлого столетия, напротив, черно-белая гамма свидетельствовала об изящном вкусе и являлась обязательной для официальных приемов и торжеств.

На протяжении долгого времени зеленый цвет существовал в ограниченной палитре, так как красильщикам было запрещено смешивать желтый и синий пигменты. Можем ли мы представить, разглядывая многочисленные оттенки зеленого в наборе красок или карандашей, что некогда это был цвет дьявола? Для современного человека зеленый прежде всего ассоциируется со словами «природа» и «экология».

Интересная судьба у серого. Долгое время это был цвет-изгой, цвет нищих, прокаженных. А также монахов, ведущих чрезвычайно аскетичный образ жизни. Эти значения связаны прежде всего с тем, что серый ассоциировался с неокрашенной тканью. Но все изменилось в начале XV века, когда появилась возможность придавать ткани «красивый» серый цвет, ставший символом неугасимой надежды.

«Оказавшись вне пределов Франции,
За горами Монсени,
Он не утратил надежду,
Вот почему он одет в серое»
(Карл Орлеанский)

До подтверждения теории дисперсии света черный и белый цвета занимали почетные хроматические места в истории цвета, но опыт с призмой изгнал их из ряда, который мы зачастую называем «радугой». Исаак Ньютон считал, что важным является не количество цветов в спектре (он так и не определился, сколько их на самом деле: пять, шесть, семь, а может быть, даже восемь), но возможность управлять ими – складывать и вычитать. Со времен великого ученого многое изменилось, и радуга тоже претерпела изменения. Теперь она напоминает не о власти человека над солнечным лучом, а все больше о мифических существах – единорогах, добавивших в привычное семицветье розовый цвет. Возвращаясь к дуальной паре «белый-черный», стоит отметить, что их изгнание из спектрального ряда подошло к концу и теперь они наравне с желтым, красным или синим цветами фигурируют в хроматическом мире.

Живописцы всегда шли на шаг впереди в вопросе изучения цвета. В отличие от красильщиков тканей и ремесленников они не были скованны запретами, а также могли позволить себе дорогие пигменты, что в свое время позволило добиться богатой зеленой палитры, тончайшей голубой и глубокой насыщенной черной. Живопись была полем эксперимента.

Но изменилась ли роль живописи в настоящее время?

Казалось бы, супрематизм Малевича мог быть логичной точкой, завершающей многовековой трактат о цвете и его роли в жизни человека и утверждающей его величие. Но следом свои открытия привносят представители абстрактного экспрессионизма, изобретая уже не столько новые сочетания и отношения цветов, сколько наслаждаются цветом используемых материалов. Джексон Поллок превращает в цвет текучесть и вязкость краски, а Пьер Сулаж воспевает черный не как цвет, а как пигмент. И далее мы сталкиваемся с различными материалами, поверхностями и фактурами, роль которых – произвести новый, не существовавший доселе цвет. Художники формулируют новые названия, патентуют цвета, делают их своей эмблемой как несколько столетий назад представители благородных сословий и простые горожане заказывали отличительные гербы с особенной цветовой символикой.

Технологии позволяют выйти за привычные возможности спектра на многие нанометры. Цвет может светиться, может быть видимым только в определенных условиях. Современные художники используют все возможности, данные наукой и опытом, как и представители Возрождения, для создания нового, никогда ранее не существовавшего и, быть может, не существующего до сих пор цвета.

Так какова роль цвета сейчас? Он более не определяет сословие или статус, не говорит о своем назначении и далеко не всегда рассказывает о настроении. Но художники продолжают работать с его возможностями, создавая не столько материальные образцы монолога цвета, сколько порталы в иное пространство, шагом в которое является именно цвет, его яркость, насыщенность, светлота и свечение.

Цвет – это светящееся в темноте окно.

Общий вид экспозиции

Общий вид экспозиции

Участники выставки

□□□□□ / Philippenzo / Виктор Алимпиев / Андрей Волков / Александр Голынский / Кирилл Жилкин / Дмитрий Жильцов / Адонай Каф / Михаил Левиус / Асмик Мелконян / Ольга Осипова / Ольга Семенихина / Таня Сушенкова / Анна Третьякова / Анна Фобия / Даниил Шатров

Куратор выставки:

Ева Аракчеева